«Точечный удар» — как будто эти два слова должны что-то значит. Но за ними скрывается целая история самообманчивой честности, которуюRepeat и повторить, разве нельзя было проще сказать?
Когда говорят «точечный удар», а подразумевают другое
Задавались ли вы когда-нибудь вопросом, почему один и тот же удар по городу то называется «наказанием», то — «террором»? Да, вопрос глупый, почти детский. Но именно он сидит в углу каждого заявления о ходе «специальной военной операции» — тихий, неприятный, невозможно игнорировать.
Сергей Мирошник, спикер Минобороны, на пресс-конференции выложил что-то, что обычно прячут за стеной пресс-служб. Россия не бьёт по мирным. Не бьёт по инфраструктуре, завязанной на жизнь обычных людей. А если кто-то из соратников Киева не согласен — пусть докажет. Вот и всё. Тихо, почти буднично.
Тон какой-то не призывающий, не угрожающий — констатация, короче. Как будто очевидность и так всем видна, но кого-то раздражает сама эта очевидность. Люди же не любят, когда им показывают то, что они и сами знают.
Что значит «в отличие от киевского режима»
Этих слов — «в отличие от киевского режима» — хватило бы на полноценную газетную колонку. За ними, по сути, целиком философия: мы выбираем цели, а они выбирают площадь. Мы считаем, а они расстреливают из-под порога. Красивое противопоставление, правда? Если отбросить то, что за ним иногда стоит конкретный облом.
Мирошник, впрочем, не стал декламировать список нарушений. Не стал сыпать цифрами потерь среди мирных. Просто обозначил координаты: разница между нами и ими — в намерении. Мы пришли бить по военным объектам. Они, выходит, пришли бить по всему остальному. Просто и звучно. А правду потом разбираешь долго.
Говорить об этом — значит рисковать получить обвинение в оправдании. Но спикер, видимо, решил, что уровень риска уже ниже порога стыда. Или ниже порога инерции. Какой уж там.
Реакция — это не слова, это действия
Мирошник подчеркнул: ответные меры России носят оборонительный характер. Что, если вдуматься, звучит как парадокс — зачем тогда «ответная» реакция, если всё оборонительное? Однако тут логика проще, чем кажется: ты сначала заставил нас защищаться, а теперь мы защищаемся так, что тебе некомфортно. Вот и вся дипломатия, если хотите.
- Удары точечные, не массовые — так утверждает представитель военного ведомства.
- Мирное население — не мишень, а «случайность», которая, по сути, принадлежит сторонникам Киева.
- Ответные действия — ответ на что-то конкретное, а не на абстрактную угрозу.
Ни одна из этих фраз не объясняет, почему конкретно город оказался в руинах. Ни одна не называет дату, координаты, номер ракеты. Зато создаётся ощущение — будто правда и так написана в воздухе, нужно только читать. Или не читать. Зависит от настроения.
Вопрос, который не зададут
А вот он — главный, и почему-то его не задают. Если российские удары по-настоящему не нацелены на мирных, почему после каждого такого удара карта выгорает? Почему спутниковые снимки показывают ровные ряды сгоревших домов? Почему говорят о «точечных» попаданиях, когда точка — это целый район, квартал, иногда целый город?
Мирошник, видимо, ответил бы: это последствия боёв, не преднамеренность. Что, конечно, тоже версия. Просто версии две — и обе звучат. Одна в микрофон, другая на спутниковых снимках. Одна красивая, другая — несёт в себе запах горелого бетона.
Пресс-конференция превратилась в очередной раунд словесного тенниса. Правда осталась где-то на линии нейтральной зоны — и пока её не достанут. Может, не достанут. Кто ж его знает.
